Итак, в то воскресенье я привел “Флеш” в самые надежные из имеющихся возле Лу вод, в бухту в форме вытянутого полумесяца, лежащего на боку, якоря бросил на мелководье поближе к берегу, но так, чтобы при низком приливе не остаться на мели. Мы вывели “Муньекиту” и нашли “Бама-Гэл” приблизительно через сорок минут ныряния и расчетов. Поставили над ней ярко-красный буй, после чего я повел “Муньекиту” вверх по течению, бросил якорь на глубине футов в семьдесят, дал лодке подойти к бую почти до конца якорной цепи длиной в четыреста футов, потом круто застопорил. Нельзя полностью доверять креплению, когда так мало места.

На борту “Муньекиты” было всего две цистерны со смесью, поэтому я нырнул вниз вместе с Джо Паласио осмотреть положение судна. Оно лежало на небольшом откосе, задрав нос, с креном около пятнадцати градусов на левый борт, с хорошо заметной дырой в правом борту почти посередине, ближе к корме. Корпус уже успел обрасти водорослями и зеленой слизью, но еще не слишком пострадал. Мы рассчитывали найти яхту досконально обчищенной от всего, что ребята-ныряльщики могут поднять, но по какой-то нелепой случайности они ее не нашли. В креплениях по-прежнему торчали большие удилища “Файнор” с катушками. Бинокли, спиртное, фотоаппараты, ящики с инструментами, ружье, солнечные очки – все игрушки, механизмы и приспособления, которые люди берут с собой в море, были сложены или разбросаны на кокпите, в каюте, на верхней палубе. Пока Джо занимался изучением люков, внутреннего расположения и размеров помещений, я собирал кучи добра и, дважды дернув линь, отправлял их на белый свет.

Поднявшись, мы обнаружили, что в зеленой сумрачной глубине барахло выглядело гораздо приличнее, чем на палубе катера: все заржавело, размокло и прохудилось.

В понедельник пришли на “Флеше”, бросили якорь над местом крушения и работали целый день посменно, законопатив места, способные, по мнению Паласио, отрицательно повлиять на плавучесть, прорубив несколько внутренних переборок, чтобы обеспечить свободный проток воды через все подпалубное пространство, заколотив изнутри досками большую пробоину в корпусе. Наткнувшись на что-нибудь подходящее, привязывали к линю и поднимали на поверхность.